Молочный факт-чекинг

Молочный факт-чекинг

Я написала письмо молоком, чуть не спалила квартиру и наконец возмутила папу
20.06
Теги материала: epic fail
Мое детство прошло в комнате с видом на полукилометровый индастриал издательства «Правда». Она была моим музыкальным классом, спортзалом, театром, библиотекой, но прежде всего она была моим аквариумом с плотной крышечкой трех с половиной метровых потолков.

Другие домочадцы не были рыбами. Папа, Лошадь по гороскопу, уходил на службу в шесть и по инерции продолжал трудиться до отключки по возвращении домой. Мама же всегда что-то творила на кухне, будучи похожей в этом процессе, скорее, на белочку. Стены комнаты, признаться, значительно приглушали волны ее круглосуточного материнского контроля.

Я дружила исключительно с обоями, компьютером «Микроша» и книгами. То ли в 8, то ли в 9 лет, прочитав рассказ Зощенко о Ленине — о том, как Владимир Ильич в тюрьме готовил «очень нужную книгу “Развитие капитализма в России”», — я решила написать революционное письмо.

Это было послание, написанное рукой Ленина, словом Ленина, молоком Ленина!

Из рассказа Зощенко все читающие школьники знали: для прочтения молочных строк бумагу нужно погреть на свечке, чтобы проявились, потемнели буквы. Я зажгла свечу и стала держать над ней лист, как блин, наблюдая за изменениями в цвете. Из топленого молока цвет утек в сливочную ириску, из ириски поплыл в «Золотого теленка» и уже нацелился в «Му-му».

Внезапно лист загорелся. У революционерки случилась прыгучая паника — огня я боялась больше всего на свете! Полыхающее письмо спорхнуло на ковер, отчего на нем немедленно завязались очажки горения. Ковер был большой, как пододеяльник, я автоматически взялась встряхивать его.

Грохот, легкая дымка, запах гари, я посреди комнаты с ковровыми ушами в руках: папа открыл дверь и поставил кошмар на паузу. Впрочем, тотчас повернулся и деревянной походкой отправился к себе.

Отдышавшись, я поскреблась в кабинет. На папином лице было предчувствие то ли чиха, то ли плача, — от него не так-то просто дождаться эмоций, а тут я выудила сильнейшие из возможных.

— Давай договоримся. Я ничего не скажу маме. Но я в ужасе. Я в ужасе.

Шуму оказалось больше, чем реальных неприятностей. Но главное — правда о молочном письме прошла испытание огнём.

Ещё материалы этого проекта
Восьмомартовский концерт
Под «Скоро-очень-скоро-мы-построим-город» мы должны были радостно выбежать на сцену, приветственно помахать заранее выданными цветуёчками...
08.03.2013
Чувство дельфина
В наш последний приезд в Евпаторию море здорово штормило. Практически на наших глазах утонул молодой парень. Я, девятилетняя девчонка, всё время представляла, как могла бы спасти его.
01.11.2012
Краденое несчастье
Когда тебе десять лет, ты из Советского Союза попадаешь в Duty-free — сказать, к чему ты собираешься стремиться в жизни, очень сложно.
23.05.2013
Малец-бубенец
Даньке там диагностировали открытый перелом и уложили в стационар. Провели операцию, наложили гипс — он страдал, но терпел, — а после пообещали уколы.
06.06.2013