О дивный детский мир

О дивный детский мир

Мир Барто широк. Вот семья. Неважно, где мы живем – в доме, на даче, в коммуналке ли. Вот соседи. Вот двор. Школа.
21.11
Теги материала: биографии, поэты, ссср

Да. Я практически согласен. Почти убедили. Ребенку нужно читать всё это: про смерть, про секс, про насилие. Эго, голод, агрессия и прочие подавленные эмоции…

Но ведь не с младенчества, правда? Не в четыре года ещё, хорошо?


Так что пока мы сами выбираем дочери книги для чтения – мы, а не редакции подростковых журналов, при всём моем уважении.

Нет, мы с женой не исходим на дидактику над каждой книгой. В основном пляшем от собственных вкусов: что самим когда-то нравилось, то и даем. Тем более выбирать есть из чего. «В свободном доступе» две полки книг, не считая всякого-разного в дальних шкафах. Пристрастия нашей читательницы меняются каждую неделю: на текущий момент в фаворитах Карлсон; ветхий, зачитанный Буратино с иллюстрациями Владимирского; Бианки. А из стихов – «Плюх и Плих» и Чуковский. И Барто.

Вот у кого «правильный» детский мир. Всегда светлый, в меру простой; в общем-то добрый и радостный – но без сладкого сюсюканья.

Вы помните! Вы всё, конечно, помните:

Уронили мишку на пол

Наша Таня громко плачет… –

Что ж ты плачешь, рёвушка?..

Идет бычок, качается…

…Уснул бычок.

Помните первые радости и восторги – то, что было в сухом остатке после постоянных кормлений, бесконечных подмываний, мокрых пеленок… Мы уже держим головку! Уже узнаёт, уже улыбается! А как агукает, как осмысленно агукает! Помните?

«Сын зовет: – Агу, агу!
Мол, побудь со мною.
А в ответ: – Я не могу,
Я посуду мою.
Но опять: – Агу, агу! –
Слышно с новой силой.
И в ответ: – Бегу, бегу,
Не сердись, мой милый!»

Каждый миг наполнен ощущениями, переживаниями, мыслями. Иногда получаются прямо-таки импрессионистские зарисовки:

…Здесь не комната большая,
Здесь огромная страна,
Два дивана-великана

Не успели оглянуться – начались победы и свершения. Вот уже ходим, вот уже учимся говорить…

…Она дошла до стула,
Немножко отдохнула…

Первые встречи с незнакомыми детьми – как это интересно, притягательно и страшно («Встреча»).

Вот мама. Всегда где-то рядом, пусть на заднем плане, но постоянно и ощутимо. Мама – сила организующая и направляющая.

«А мама в белой юбке,
Как капитан из рубки,
дает команду бодро:
– Скорей несите вёдра,
Мыльницы и губки!

…Думал, мама согласится –
Будет птица у меня.»

(Понятно, кто в доме главный?)

Папа присутствует лишь фоном, почти неощутимым.

«Заревел в ответ медведь:
– Я при чём тут, жёнка?
Это мать должна уметь
Влиять на медвежонка.
Сынок – забота ваша,
На то вы и мамаша».

Аргументированно и уважительно – на «вы».

Но есть папа, есть. Просто он занят своими, папиными делами. Кует чего-то железного. Организует организационного или считает бухгалтерского чего-то. Неважно. Главное, он есть.

«Отец ответил: – Дочка,
Уймись на полчасочка».

Папа есть. Дедушка есть с бабушкой. Соседи есть. Дети и взрослые. Люди вокруг. Чем дальше, тем больше. Никаких малых семей, засевших по клеткам-квартирам.

Двор. Улица. Осваиваем окружающее пространство. Растем, взрослеем! То хочу сам, это – тоже сам. Растут наши помощники:

Вот у Тани сколько дела:
Таня ела, чай пила,
Села, с мамой посидела,
Встала, к бабушке пошла.

Ладно, пока пусть делает как может, а там, глядишь, и реальной помощи дождемся. А то сегодня не разрешишь, а завтра сам не захочет, и тогда уж заставляй.

…Мы с дедом красили сарай,
Мы встали с ним чуть свет..

Дед – это да. Это реальная воспитательная сила. Не торопится никогда, да и вообще…

Сначала стену вытирай, –
учил меня мой дед. –
Ты ототри ее, очисть,
Тогда смелей берись за кисть.

И вот вам настоящий хэппи-энд:

Я завтра встану на заре,
Покрашу что-нибудь!

Не успели оглянуться, как наш ребёнок влился в «детский коллектив», со всеми его тонкостями и хитросплетениями. Нужно поспевать за другими, быть как они, быть лучше них! Готовьтесь, родители!

…Я расту! Уже я маму перерос!…

…Бедный Дима, он моложе! Он завидует Сереже!…

…Лида, Лида, ты мала! Зря ты прыгалку взяла!…

Ах, так? И Лида скачет по квартире, ни на кого и ни на что не обращая внимания, потому что сейчас ей важно лишь одно: завтра выйдет Лидочка вперед, Лида прыгалку возьмет:

…И с разбега,
И на месте,
И двумя ногами
Вместе…

…Лида, Лида, вот так Лида!
– Раздадутся голоса,
– Посмотрите, это Лида
Скачет целых полчаса!…

Что по сравнению с этим сетования бабушки и возмущенное ворчание соседа?!

Ну да ладно, для детей такое нормально. Не упустить бы настоящий эгоизм:

«Кто не знает Любочку?
Любу знают все!»

Да, эта девица уже понимает, с какой стороны намазывают масло на хлеб:

У меня уроков много,
Я за хлебом не пойду!

Спустили с рук? Прекрасно!

Говорит она старушке:
– Это детские места.
– Ну садись,
– вздыхает та.

Ребенок – он как птица: пережмёшь – придушишь, слабо будешь держать – вылетит из рук. Ох, непроста ты, родительская доля…

Мир Барто широк. Вот семья. Неважно, где мы живем – в доме, на даче, в коммуналке ли. Вот соседи. Вот двор. Школа. Пионерский наш отряд (кстати, откуда цитата?) Всё есть.

Подростков, между прочим, у Барто нет – только дети, от младенцев до вполне самостоятельных среднеклассников.

Мы с Тамарой санитарки.
Тамара лечит, я – реву…

Ну… здесь уж у кого как получается. Кто хвастливый, кто плаксивый, кто болтливый – наше дело воспитывать. Где надо – нажать, где надо – поддаться.

«Добивался я упрямо,
Повозился я не зря.
– Чудеса, – сказала мама
И купила снегиря».

И правильно купила, между прочим! А то что же, зря старался?

Почти не спорил с дедом, не вертелся за обедом…всех за всё благодарил?

Барто учит сочувствовать, понимать другого. Маму, сестру. Соседских ребят. Даже снежную бабу. Опять же не в лоб; она умеет учить без нравоучения.

– Мне не хватает теплоты, –
Она сказала дочке.
Дочь удивилась: – Мёрзнешь ты
И в летние денечки?
– Ты не поймешь, ещё мала, –
Сказала мать устало.
А дочь кричит: – Я поняла! –
И тащит одеяло.


Обычно у поэта что-то одно перевешивает: или интеллектуальные ассоциации, или мысли, или эмоции. А Барто – она гармоничная. Мудрая. На ее стихах можно вырасти человеком.

Но это всё анализ, взрослые размышления. По-настоящему важно другое. Чтоб нравилось и ребенку, и тебе самому. И уж совсем хорошо, если, пока читаешь, всплывают полузабытые фразы или даже целые куски. И ты вдруг понимаешь, что «глазами» этого не помнишь, только «ушами», причем с мамиными интонациями. «А что болтунья Лида – мол, так это Вовка выдумал», – мне мама цитировала, и дальше – про драмкружок, кружок по фото, про еще гулять охота, намекая на непостоянство моих увлечений.

А кое-что помню уже «глазами» – сам дочке вслух читал:

«Мы рычали и мычали,
По-собачьи лаяли,
Не слыхали замечаний
Анны Николаевны».

А она, – обратите внимание!

«А она сказала строго:
— Что за шум такой у вас?
Я детей видала много –
Таких я вижу в первый раз».


Это ж нам так выговаривала наша классная руководительница, Ида Яковлевна! И дочкина воспитательница, садиковская, чуть ли не слово в слово! То ли обе Барто начитались, то ли Агния, наоборот, их подслушала?

У меня лично ощущение, что у Барто совершенно вневременные стихи. Про болтунью Лиду стихотворение написано в 34-м году, а это, про Анну Николаевну – в 78-м. Чувствуете разницу? Я – нет. Ну, какие-то деталюшки, черточки времени-быта есть, типа «целая компания на кухне греет воду», – но хочу сказать, что и сам грел воду для купания. Только гораздо позже, гораздо.

И на закуску – пять фактов из биографии Агнии Барто.

Хотя на вашем месте я бы подумал, стоит ли дальше читать. Вот я, например, ничего не знаю о Виталии Бианки, что совершенно мне не мешает с удовольствием его перечитывать.

Так вот:


Поэтического стажа у Агнии Барто лет пятьдесят с хвостиком, так что по советским меркам она явно заслужила почетное звание отличника своей профессии. Поскольку «Отличника детской поэзии» в Советском Союзе не было, то взамен Барто дали две премии, Сталинскую (1952) и Ленинскую (1970).

Во время войны была в эвакуации в Свердловске. Некоторое время работала на заводе, доросла до токаря второго разряда.

В 1942 ездила на Западный фронт корреспондентом «Комсомольской правды», но ненадолго. Не получилось из неё Эренбурга – видно, не тот душевный настрой.

Кстати, очень любила танцевать. Очень.

В детстве у неё была няня. У её детей тоже была няня.

Когда-то давно молодая поэтесса Барто ляпнула Маршаку: «Знаете, Самуил Яковлевич, в нашей детской литературе есть Маршак и подмаршачники. Маршаком я быть не могу, а подмаршачником — не желаю». Маршак, понятно, обиделся и несколько лет с ней не разговаривал.

Давно это было, ещё до войны. Прошло время и всё расставило по местам. Вот они, стоят рядышком: Маршак, Заходер, Барто. И чуть в сторонке – Чуковский.


Ещё материалы этого проекта
Младший брат
Подростки и даже дети воевали против немцев наравне с взрослыми мужчинами. Аарон Бельский тоже участвовал в боевых операциях, кроме того он был связным. Мальчик преодолевал десятки километров без какой-либо охраны или сопровождения, каждую секунду рискуя наткнуться на фашистов или просто бандитов.
17.10.2011
Об украденных яйцах и бесконечной музыке
Приятно узнавать, что великие и знаменитые в детстве тоже получали двойки, как самые обычные дети! И легко понять, почему в Израиле так ждут новых спектаклей из цикла «Волшебные звуки» Ницы Шауль.
01.12.2008
Майя Кристалинская
Сейчас её имя помнят те, кому за пятьдесят или даже больше. Лет тридцать назад, стоило появиться афише с фамилией Кристалинская, и билетов на концерт было уже не достать. Одну песню, которую исполняла певица, вы точно знаете.
28.10.2010
Милость донны Грации
В XVI веке от женщин мало что зависело, если только они не принадлежали к королевским домам. Миром правили мужчины. Но Беатриса возглавила всю громадную империю Мендесов; она управляла банками, купеческими кораблями и торговлей.
15.11.2010