Синдерелла из Гиватаима

Как меняется взгляд родителей на старшего ребенка с рождением младшего?
19.04
синдерелла.jpeg

«Поцелуй, обними, попрощайся. Теперь сядь. Нет, сюда. Нет, сюда-а-а-а! Какую ты хочешь печать? Красную? Какую еще? Синюю? Хорошо. А на вторую руку?» 

Где-то между вторым цветом (воображаемой) печати на правой руке и первым на левой у меня сносит крышу. С какой стати этот маленький тиран с садистскими наклонностями раздает мне приказы? Почему я должна следовать идиотским ритуалам, чтоб не сказать — ритуальчикам, удлиняющимся и становящимся все изощренней с каждым вечером? Ведь она это делает не потому, что ей это нравится, думаю я. И даже не потому, что ей хочется подольше побыть со мной. И даже не потому, что ей хочется оттянуть укладывание спать. А исключительно, чтобы подчинить родителей своей воле. Доказать свою безраздельную над ними власть. Какая разница: коня в Сенат или неизбежные две воображаемые печати, каждая — двуцветная, на обе руки перед сном?

Так думаю я — и свирепею. Иногда мне удается совладать с собой, и через минуту-другую я уже на свободе. Но иногда (в последнее время, с рождением Биньямина, все чаще) совладать с собой не удается. Я неожиданно выхожу из повиновения, взбрыкиваю и отказываюсь, скажем, называть второй цвет. В результате — скандал. И хорошо еще, если удастся его вовремя загасить.

Я была единственным ребенком в семье. Представить себя на месте Рахель мне страшно.

Для четырехлетней девочки появление младшего брата — это крушение мироздания, не меньше. Теперь я это понимаю. Пока Биньямин не появился, представить, каково это, было невозможно — ни ей, ни мне. То есть я абстрактно понимала, что, наверное, буду уделять ей меньше внимания, а она, наверное, будет ревновать. Но что она для меня станет в одночасье другим человеком, представить себе не могла.

Когда я впервые увидела их вместе (ее привели в больницу), меня поразило, какая она большая. Бимба (так мы называем ее дома, вместо официального «Рахель») вдруг оказалась великаном. Огромное лицо, огромные руки. Когда меня выписали, я поняла, что начинаю воспринимать ее как угрозу. Угрозу самому Венику (это домашнее имя Биньямина), его сну и покою, а главное — нашему с ним интиму. Возможности безмятежно побыть вдвоем, насладиться друг другом. Его праву на мое безраздельное внимание. Да какое там безраздельное, хоть на какое-нибудь.

До сих пор мерилом всего была Рахель. Теперь мерило — Биньямин.
Если он спокойно спит или лежит в своем креслице, и кто-нибудь им занимается, мать тоже, в целом, пребывает в благодушном настроении. Со мной можно (и даже отчасти приятно) иметь дело. Но стоит ему заплакать или просто выказать малейшее беспокойство — неважно, из-за кого или из-за чего, — тучи сгущаются.

Недавно мы с Рахель ходили на римейк диснеевской «Золушки». По дороге домой я допытывалась у Бимбы, как именно, по ее мнению, мачеха досаждала девушке. Ответ был один: «Она на нее ругалась». И мне стало очевидно, что «Золушка» — это не про мачеху и падчерицу, мачеха там появилась исключительно как дань табу. На самом деле сказка — о матери и старшей дочери. Просто мать по определению не может быть злодейкой, поэтому ее приходится заменить на мачеху.

А злые сестры — вовсе не обязательно злые. Они просто младшие.
Их сначала не было, а потом они появились. И этого вполне достаточно, чтобы низвергнутая принцесса почувствовала себя Золушкой.
Ещё материалы этого проекта
Козы против эпидуральной анестезии: логические парадоксы деторождения
В разговоре с другими мамами выяснилось, что эпидуральная анестезия очень опасна, поскольку отбивает материнский инстинкт у козы. Знай я об этом заранее, непременно посоветовалась бы с козой, прежде чем так бездумно рисковать своими инстинктами.
17.01.2012
Клановое чувство
Сколько поколений нужно, чтобы распалась мечта об идеальном доме, где огромный клан собирается на семейные обеды? Обязательно ли стараться наладить контакт с людьми только потому, что они твои дальние родственники? Когда следует признать, что большая семья, где все друг друга искренне любят и все друг другу интересны, — это давно уже бабушкины сказки?
23.06.2015
Сладкий, не гадкий
Израильское чадолюбие — вещь такая же неотвратимая, ошеломляющая и прекрасная, как израильская еда, израильская жара и израильская непосредственность. В Израиле вашего ребенка непременно будут кормить, хвалить, баловать, одаривать и оберегать: смиритесь, это неизбежно.
18.05.2015
Берсерк и пофигист
Младший сын пишет ЕГЭ. Я привычно злюсь и точу зубы в преддверии апелляций. Лютой ярости прошлого года, когда школу заканчивал старший и мы впервые столкнулись с этим педагогическим креативом, уже нет. Есть ярость привычная, деловитая.
23.06.2014